Василиос Самуркас представил на сцене Смоленского драматического театра имени Грибоедова премьеру своего спектакля «Электра». Это не первая работа режиссера с древнегреческими мифами. Я решила поговорить с Василиосом Самуркасом и художественным руководителем театра Михаилом Бехтеревым и обсудить новый проект и творческие планы.- — «Одиссей спускается в Аид», «Медея», «Агамемнон» и теперь «Электра». Ваша цель — познакомить российского зрителя с древнегреческой мифологией?
— ВС: Когда в театрах страны нет древнегреческой мифологии, это большой подвиг, и это нужно. Надо начать, открыть дорогу. Такого еще не было. Меня поражает страна с такой великой театральной традицией, а такого материала нет вообще. Поэтому я думаю, что это моя миссия.
— А есть в творческих планах поставить, скажем, русскую классику? Прочитала в ваших интервью, что вы любите Варлама Шаламова, Достоевского. Думаю, это был бы интересный опыт.
— ВС: Я очень хочу ставить русскую классику, но хочу со своими условиями. В современной России, в Греции, в европейских театрах много режиссеров и мало времени. Многие театры, когда планируют репертуар, дают очень сжатые сроки и не дают много месяцев репетировать материал. Если взять Достоевского, то я бы не хотел репетировать два месяца с артистами. Я бы хотел работать своим способом, как я работаю. И для этого нужно несколько месяцев. Я не знаю, например, сколько раз я поставлю «Братьев Карамазовых».
— А как вы относитесь к тому, что мы, русские, слишком спесивы: «Грек! Мы же ее [классику] лучше знаем»?
— ВС: Конечно, это риск с одной стороны, но это вызывает интерес. Я думаю, если смотришь на материал с уважением, то ничего плохого не получится. Для меня русский народ и греческий народ очень близки. Есть, конечно, разный менталитет, но мы очень близки. Нас история связывает много веков. Просто, что касается театра и зная, что такие великие пьесы, романы ставишь один раз в жизни, я не хочу их сжечь таким образом. Поставлю, но со своими условиями. В какой-то момент у меня это получится. Я знаю.
— Смотрели ли вы спектакли ваших коллег в других театрах? В крупном столичном театре или в иммерсивном формате, или, например, в стиле рэп?
— ВС: Последнее время, если честно, не успеваю. Конечно, я хожу в театры с удовольствием. Просто в последнее время две премьеры не позволяли мне этого.
— Вы по первому образованию актёр. Не хотелось вам поставить спектакль и сыграть в нём главную роль?
— ВС: Это сложная задача. Не думаю, что это невозможно. Художник может быть и артистом, и режиссёром. Но такие люди очень редко бывают. Если у тебя большое НАДО, хочешь нести зрителю большую мысль, тогда можно свернуть горы. Это опасно, но многие режиссёры играют в это. Очень сложно найти баланс. Пока я не думаю об этом, но, может быть, наступит такой момент.
— Какие трудности были при постановке «Электры»? Тем более премьера выпала на самый мрачный месяц года, а вы так любите солнце.
— МБ: Трудности были не у режиссёра, а у нас.
— Трудно ли было подобрать актёров в свой новый спектакль? Что было для вас важно в этом вопросе?
— МБ: Василиос в первый приезд провёл серию мастер-классов и тренингов со всеми нашими артистами. Они делали задания, упражнения.
— ВС: Я смотрел всех артистов. Мы читали, у нас были импровизации. Я всегда смотрю всех артистов труппы. Когда я был артистом, я играл в театре, режиссёр смотрел удачный или неудачный спектакль. И у меня не было шанса пообщаться, и я понимал, что многие режиссёры смотрят фотографии и по ним решают. Я так не могу, если я не вижу человека и мы с ним не разговариваем. Таким образом было и в Рязани. Мы сидели вместе и читали материал, а потом был приказ и распределение.
— В апреле будут «Лягушки» в Московском Губернском театре (непременно встретимся на пресс-показе). Расскажите, пожалуйста, как состоялось приглашение в этот театр вас в качестве режиссёра? Встречались ли вы с Сергеем Безруковым? В последнее время в этом театре появилось много разноплановых и сильных постановок. Например, недавняя премьера Юрия Квятковского.
— ВС: Я ничего не боюсь, кроме себя и Бога. Я собрал очень хорошую и сильную постановочную команду. Скоро у нас будет встреча с артистами. Я всегда буду работать по-честному и с юмором (даже с трагедией). Поэтому я жду с нетерпением, как мы будем сражаться с Аристофаном. Предложение поставить такой материал вызвало у меня большой интерес. Когда вообще нет в стране чистого Аристофана и вообще в истории не было.
- — Театральный конь. Есть ли история, как он появился в спектакле Игоря Южакова в 1981 году? Он там служил декорацией или его присутствие было как-то обыграно? В каких постановках еще он участвовал? Планируется ли его триумфальное возвращение в фойе, или он теперь будет «жить» вместе с другими декорациями?
- — МБ: Нас Василиос заставил заказать эту огромную, тяжелую, сварную конструкцию, которая соединена с конем. Она должна подниматься и опускаться. Этот конь был привезен из театра города Иваново. Он все время стоял в фойе, и я все время думал: хорошо бы его использовать в каком-нибудь спектакле. И тут Василиос приносит эскиз памятника, и тогда было решено отправить его снова на сцену. Теперь он будет жить вместе с декорациями. Василиос сделал все, чтобы теперь конь был только в его спектакле.
- — ВС: Это вина худрукá! Он сам показал мне этого коня, стоявшего в фойе.
— «Роковые яйца» с выпускницей ГИТИСа из Китая Ичэнь Лю и теперь ее коллегой по ГИТИСу, греческим режиссером Василиосом Самуркасом. Есть ли еще творческие планы приглашать для постановки спектаклей молодых режиссеров из других стран?
— МБ: Я стараюсь не идти по топ—списку режиссеров. К сожалению, этот список нам не очень доступен, и имеются серьезные финансовые ограничения. Я стараюсь выбирать людей, в которых я уверен и понимаю, что это будет хороший результат. И они пойдут нам навстречу, чтобы команда была из сотрудников театра. После Нового года я очень надеюсь, что к нам приедет Наталья Шурганова, она режиссер, хореограф, преподаватель ГИТИСа. У нас договор о сотрудничестве с ГИТИСом, который мы заключили в прошлом году. Под него мы набрали студентов. Мы сотрудничаем по программам ГИТИСа. Например, приезд китайской команды был в рамках софинансирования. Для меня это важно. У нас большие планы на следующий год. Моя задача, чтобы сюда приезжали талантливые люди и ставили талантливые спектакли. И именно работать над репутацией театра, над успехами театра. Для этого человек и должен сидеть в этом кресле, чтобы этим заниматься.
— Были ли опасения, что, пригласив таких режиссеров, зритель их не примет? Ведь все привыкли к классическим постановкам.
— МБ: Конечно. Но я считаю, что Смоленск — очень культурный город. Конечно, легко поставить 50 комедий, но я считаю, что можно давать что-то интересное и сложное. Если спектакль талантливый, то зритель придет и воспримет. Мы рискуем и не боимся рисковать. Стараемся это делать по-умному. Например, новая постановка «Остров сокровищ». Тысячный зал, 8—й аншлаг. Люди стоят в очереди в кассе. Надо делать хорошо, и будет хорошо.
— Как пришла идея пригласить греческого режиссера в Смоленский театр? Как было: пригласили режиссера, и тогда возникла «Электра»? Или наоборот: к «Электре» присматривали режиссера, который смог бы поставить спектакль?
— МБ: Я в нашей репертуарной политике исхожу от режиссера, от человека. Я зову интересного режиссера, а потом мы уже думаем, что он у нас будет ставить. Я считаю, что в театре личность — это важно. Исходя из этого, мы с Василиосом уже договаривались.
Автор Марина Казакова, в материале использованы фотографии Кирилла Рыбникова, Светланы Рыгорчук и Анны Лукиной
Добавить комментарий