Такое суровое название пришло в голову сразу же, как только я покинула зрительный зал театра. И оно уместило в себя всё то, о чём нам рассказывали актёры в течение последних полутора часов. Перед зрителями на сцене предстали двое любящих (или когда-то любивших) друг друга людей: Барбара (Ксения Чекина) и Вернер (Владимир Гасанов). Герои связали себя семь лет назад узами брака, а в настоящий момент, по всей видимости, переживают одномоментно различные кризисы (средних лет, нереализованных амбиций и желаний, отношений). Сложный возраст, сложное время, сложные испытания — и именно в этот момент семейная пара приоткрывает свои двери и приглашает нас к финальному разговору, длящемуся уже, как оказалось, с десяти вечера, а сейчас на часах пять утра. И вот они, уставшие и измотанные, предстают перед нами. Силы бороться друг с другом ещё есть, и спектакль начинается.
Сценография Павла Никитина достаточно проста, но очень уместна: часы на стене, показывающие время ровно пять часов; две трибуны по разные стороны пространства (словно мы не на кухне, а в зале суда), на каждой из которых стоит по стакану воды. К концу спектакля она была почти вся выпита, но зрители этого процесса не замечали, настолько напряжённым выдалось действо. Про семейный уют напоминает лишь мягкая ковровая дорожка, которая как раз и соединяет две кафедры — последняя нить, связывающая мужа и жену, мужчину и женщину, Вернера и Барбару, Ромео и Джульетту, Ивана да Марью. Список можно продолжать до бесконечности, ведь, несмотря на заморские имена главных героев, с такими проблемами, как у них, может столкнуться каждая пара, каждая семья, каждые влюблённые в любой стране мира. Круг вопросов, затронутых в спектакле, не имеет географических границ, конкретных лет жизни, социального статуса. Любви все возрасты покорны, так что и проблемам, связанным с этим прекрасным чувством, тоже.
Режиссер (уже упомянутый выше, но в другом амплуа) Владимир Гасанов удивительно точно передал то, что мы называем мужским и женским: разная философия, диаметрально противоположное отношение к жизни, разномастное поведение. Иными словами, мужчины — с Марса, а женщины — с Венеры. Так и здесь. Барбара более мягкая, пытается поначалу договориться, в пиковые моменты просит у мужа-оппонента нежности и часто невербально обращается к зрительному залу, ища поддержки своих действий и слов. Кстати, за трибунами актёры стоят не лицом к публике, а повёрнутыми друг к другу, ведь нас всего лишь пригласили посмотреть на их диалог через небольшую щёлочку слегка приоткрытой двери. Вернер более напористый, порой даже яростный, его позы волевые, а «руки в боки»; на зрителей он даже не смотрит — ему не нужны ничьи одобрения, он априори считает себя правым.
Как же договориться тем, кто изначально находится по разные стороны баррикад, или, говоря на языке спектакля, тем, кого разделяет солнечная линия? Как перейти черту, чтобы оказаться вместе, и, не менее важный вопрос, кто должен первым пойти на такой шаг? Он, который подходит ко всему с чётко выверенной логикой и считает, что «можно подумать о продолжении рода, когда кредит больше не давит на плечи», или она, которой уже сорок лет, то есть «раньше надо было думать»? Если же копнуть глубже, то выяснится, что хоть ей и больно, но ему, возможно, ещё больнее, ведь «абсолютное непонимание всего гораздо хуже любой боли» — несколько раз именно эту фразу произносит Вернер.
Идём ещё дальше: «Солнечная линия разделяет нас — переступи же её, и мы окажемся на одной стороне — на твоей, да, Барбара? А как же быть с той стороной? Она останется без никого»; «Нам никогда не пересечь эту солнечную линию, мы всегда будем оставаться по разные стороны»; «Мы склеены кармическим клеем и не можем разлепиться. Мы как ракушки»; «Нам не пересечь эту солнечную линию, потому что нам не пересечь самих себя, а если её пересечём, то перестанем быть самими собой». Разговор порой заходил в тупик, плутал, кружил и блуждал в дремучем лесу. В том лесу, в котором герои танцевали внутри себя и который в итоге дал ту самую надежду, что два любящих сердца смогут договориться.
Помните модные пару десятков лет назад реалити-шоу? Если нет — вспомните, а если не знаете, что это такое, то вам сюда вход строго запрещён. Возрастной ценз спектакля «Солнечная линия» — строго 18+. И дело даже не в ненормативной лексике, которой будет много (об этом предупреждают Владимир Гасанов и Ксения Чекина), а в том давящем ощущении безысходности, которое ливнем вылили на головы всем присутствующим. Наивному (в хорошем смысле этого слова) подрастающему поколению такое видеть необязательно (и даже нежелательно). А для зрителей с уже накопленным жизненным опытом данная постановка будет чем-то вроде прививки от болезни, которая может разрушить одно из самых ценных состояний души, и хорошим пинком, чтобы вспомнить про такое понятие, как компромисс.
Автор Светлана Игнатова, фотографии автора можно увидеть здесь, видеорепортаж автора можно посмотреть здесь
Добавить комментарий