Эй, ой, да конь мой вороной!
Эй, да обрез стальной!
Эй, да густой туман!
Эй, ой, да батька атаман, да батька атаман!- Михаил «Солидный» Тинкельман и Игорь «Нехороший» Шолк
- Московский драматический театр имени Н. В. Гоголя в юбилейный, 135-й год со дня рождения Михаила Афанасьевича Булгакова делится своим мнением по поводу одного из самых небольших, но в то же время самых непростых его произведений. «Морфий» читается за полтора часа, одноимённый спектакль же длится почти два с половиной. Что такого показали зрителю за это время? При чём тут детство? И зачем использован именно такой эпиграф, который вообще совершенно о другом? Режиссёр-постановщик Александр Лимин, он же по совместительству и автор сценической версии, в компании с Николаем Ковбасом умеют удивлять. И вот чем.
Молодой земский врач Сергей Поляков (Александр Хотенов), как мы все уже знаем, попадает в зависимость от того, что лучше даже и не называть. В его многочисленных грёзах, мечтах или галлюцинациях (кому как больше нравится) постоянно возникает образ белого коня. На общем чёрном фоне сцены камерного малого зала это животное присутствует как некий символ надежды, которая сначала большая, но с каждым разом становится всё меньше и меньше (прекрасная задумка художника-постановщика и по совместительству художника по костюмам Василисы Кутузовой). Действительно, с увеличением дозы препарата веры в то, что можно всё откатить на первоначальные позиции, всё меньше и меньше.
Стальные обрезы в виде медицинских инструментов с лёгкой руки Анны Кирилловны (Мария Свирид) и из мощных пальцев Демьяна Лукича (Виктор Жлудов) плавно перетекали к главному герою и обратно. Ведь врач один, а пациентов много, всё не успеть и не разорваться. Екатерина Сахно и Ольга Добрина, к счастью, тоже не разорвались, ведь им пришлось играть несколько ролей. Здесь же уместно будет напомнить про возрастной ценз спектакля: строгие восемнадцать плюс поглядывают на нас с афиши «Морфия». И не потому, что постановка про одну из самых тяжёлых зависимостей и присущую ей страшную необратимость (хотя данную проблематику как раз важно обсуждать с подростками, чтобы неповадно было и отворотило раз и навсегда), а потому, что на сцене показывались некоторые не слишком приятные моменты анатомического характера. Даже кровь, почти как настоящая, летела в разные стороны.
Густой туман в виде пара в бане (помимо воды в таком состоянии там ещё будут такие танцы) да и на протяжении всего действа то ли пара, то ли дыма будет предостаточно. И его количество будет пропорционально увеличиваться, напрямую коррелируя с накалом сюжетной линии. Если первый акт пройдёт более-менее спокойно, реальность будет превалировать над бредом сознания, то второй акт после антракта как схватит своей динамикой, так и не отпустит до самой развязки, которая тоже всем известна. Создатели и идейные вдохновители спектакля зайдут дальше многих, и главный герой даже не выйдет на поклон, так и оставшись лежать на медицинской тележке, укрытый белой простынёй. Зрители же будут покидать зал, проходя мимо него.
«И где тут детство?» — спросите вы. Предлагаю вернуться к грёзам и мечтам (назовём их так) главного героя. Помимо белого коня в них будут присутствовать сани. Обычные деревянные, на которых всех нас катали родители, а затем и сами мы, краснощёкие от мороза, летели вниз с горы куда-то вдаль. В одиночку или паровозиком со своими самыми преданными друзьями. Домой нас было не загнать, мы сами приходили, замёрзнув. Но никто никогда не болел, ведь дома ждал горячий чай с малиной, тёплая сухая одежда и самые любимые мама, папа, дедушка и бабушка.
Автор Светлана Игнатова, фотографии автора можно увидеть здесь, фотографии Натальи Романовой можно посмотреть здесь, видеорепортаж автора и Натальи Романовой можно увидеть здесь
Добавить комментарий