- Начну с прозы.
- Премьерные показы спектакля «Маскарад» состоялись 24 и 25 сентября. В постановке Дениса Азарова и режиссуре Дарьи Авратинской драма «золотого века» русской поэзии покрывается золотом в самом буквальном смысле.
- Ну а теперь стихи. Угадайте с трех раз, какие строки в драме Лермонтова «Маскарад» мои любимые? Конечно же, эти:
- Все, что осталось мне от жизни, это ты:
- Созданье слабое, но ангел красоты:
- Твоя любовь, улыбка, взор, дыханье…
- Я человек: пока они мои,
- Без них нет у меня ни счастья, ни души,
- Ни чувства, ни существованья!
Красиво-то как! Несчастной Нине ради такой великой любви пришлось даже пожертвовать жизнью.
Евгений Арбенин — убийца, причем он совершил не одно убийство, а целых два: убил не только Нину, но и погубил себя самого, таким, каким его когда-то сделала любовь к ней.
Василий Уриевский и вправду очень хорош, когда его Арбенин, с некоторым удивлением, весьма неожиданно для себя самого, открывает в своей душе такую любовь, на которую он уже не рассчитывал. А как он талантливо мечется, когда ревность сжигает его изнутри, а все вокруг, и «добрый друг» Казарин (Анатолий Григорьев) в том числе, лишь подбрасывают дровишки в этот костер!
Удивительно, насколько актуальным может оказаться сюжет лермонтовской драмы, родом из первой половины XIX века, если поместить его в центр современной светской жизни, где пресыщенность достигает своего апогея, где ищут всё новых и новых развлечений, прожигают жизнь в бессмысленных вечеринках, устраивают костюмированные party и на вернисажах с нарочито умудрённым видом взирают на очередное творение очередного модного художника с непременным бокалом непременного welcome drink.
Ничего не напоминает? Даже если вы никогда не жили такой жизнью и она вам, слава богу, недоступна, то вы наверняка знакомы с чем-то подобным по каким-нибудь «Духless», «Духless 2» или книгам Оксаны Робски, прости господи (да, каюсь, читала когда-то).
Создатели спектакля спрессовали драму Лермонтова в экспрессивный эскиз к картине о прожигателях жизни. Спектакль идет всего час с небольшим, но за это время трагедия жизни Арбенина и смерти Нины проносится мимо нас на повышенных скоростях, не свойственных эпохе самого Лермонтова, зато очень подходящих к ритму современной жизни. Маски в пышных платьях и камзолах в стиле рококо мчатся через сцену в сумасшедшем рейве, и вся история с потерянным и найденным браслетом закручивается так быстро, что едва успеваешь уловить суть, уповая лишь на то, что все это ты когда-то изучал в школе на уроках литературы.
Мы не успеваем даже толком посочувствовать ни несчастной Нине, ни обманутому Арбенину, ни как следует проводить раскаявшуюся баронессу, убывающую куда-то с чемоданчиком (наверное, в Дубай).
Внутри позолоченной коробочки, в которую стараниями сценографа Алексея Трегубова превратили сценическое пространство, реальная жизнь вроде бы отсутствует. Она, возможно, где-то есть, там, за стенками коробки, куда нам так и не дают заглянуть, где слышны голоса игроков за карточным столом, откуда проникает луч света или врывается бешеная метель, заметая тело несчастной Нины.
Как раз оттуда приходит крошечное, нежное создание (Дарина Горбунова). Маленькая девочка с русыми волосами притворяется «неизвестным» добрым гением Арбенина, но при этом настойчиво протягивает ему мороженое «с намёком», тоненьким голоском поёт про «тучку золотую», которая ночевала «на груди утёса-великана» и раскачивается на качелях, оставляя на стене непомерно большую тень. Да, он очень красив, этот театр теней, наблюдать за ним даже интересней, чем за недолгими страданиями умирающей Нины.
Кстати, о дамах. У Евгении Мугайских вполне получилось передать непонимание Ниной всей серьезности ситуации. Она, как наивный мотылек, летит на свет любви Арбенина и сгорает в огне его ревности. Баронесса Штраль (Анастасия Лазукина) — ее полная противоположность, что прочитывается даже в костюме. Женственным, летящим платьям и трогательным балеткам Нины противостоят строгий брючный костюм, тугой хвост и высоченные шпильки. Весь облик баронессы словно говорит: попробуйте только мне отказать, посмотрите, что будет! Вот Звездич (Эльдар Данильчик) попробовал — и пострадали все. Запоздалое раскаянье, к сожалению, уже никого не спасает. Арбенина уж точно.
Замечали, как часто у классиков герои сходят с ума в финале? Надо сказать, что Арбенин (Василий Уриевский) сходит с ума просто шедеврально. Финалу спектакля ставлю твердую пятерку. Высказав перед рядом пустующих стульев все, что он думает о порочном светском обществе, которое его довело до убийства, он обреченно присаживается на один из них и бессвязно бормочет: «Я… ее… а она говорила… а я сказал… а я любил…» А занавес — крышка коробочки — тихонечко закрывается, оставляя внутри одинокого безумца и его страдания по погибшей любви.
Автор Наталья Романова, фотографии автора можно увидеть здесь
Добавить комментарий