Есть мнение, что Толстого нужно перечитывать примерно раз в семь лет, и тогда в давно знакомом произведении можно открыть новые страницы.
Именно так поступил художественный руководитель Московского академического театра имени Владимира Маяковского Егор Перегудов, а результатом его режиссерского прочтения знаменитого романа стал спектакль «Каренина. Том второй».- Премьера состоялась 12 сентября.
А теперь, театралы, приготовьтесь: спектакль идет 5 часов 30 минут с двумя антрактами! Выдохнули? Вдохните еще разок поглубже и смело ныряйте в мир героев Толстого, открытый режиссером Егором Перегудовым, художником спектакля Владимиром Арефьевым и актерами Театра Маяковского.
Сценическое решение спектакля в высшей степени интригующее. Причем антракты делят его на три совершенно самостоятельные и непохожие друг на друга части.
Первое действие — виртуозный танец дверей и стен по поворотному кругу, моментально вызывающий ассоциацию со страницами книги, которые герои Толстого не перестают листать. Вся сцена находится в непрерывном движении, а каждый новый поворот меняет локацию до неузнаваемости; слуги в доме Каренина перемещаются как фигурки на кинопленке, пущенной в обратную сторону.
Второе действие — новомодное дачное развлечение, лаун-теннис на ядовито-зеленом покрытии сцены за занавесом-сеткой, чтобы мячики не улетели в зрительный зал (очень эффектно и современно). Ну а третье — самое лаконичное и самое трагичное, ведущее к неизбежному финалу.
Спектакль, как и роман Толстого, поделен на главы. Каждая из них раскрывает новую грань образа Анны: противоречивой, неуравновешенной, экзальтированной, загадочной, находящей и вновь теряющей любовь, невозможно счастливой и бесконечно несчастной.
То, что мы впервые видим ее не в блеске салонов Петербурга или порывах запретной страсти, а в бреду послеродовой горячки, сразу задает спектаклю верный тон. Думая, что уже умирает, она молит мужа о прощении, а Вронского называет просто «он» и настойчиво умоляет обоих подать друг другу руки (надо при этом видеть выражения их лиц). В ее воспаленном горячкой мозгу наступает смена парадигм. Теперь муж — символ благородного всепрощения, а любовник — источник всех ее несчастий.
Неудачная попытка Вронского свести счеты с жизнью — глупый поступок, как он сам признает, вытекающий из осознания им этой нелицеприятной роли в ее теперешней жизни. Но длится помутнение (или просветление) недолго, и вот муж ей снова противен, а рассказ о безоблачном, но, увы, недолгом счастье с Вронским в Италии превращается в изящную «комедию дель арте».
Новая Каренина весела и игрива, но мы понимаем, что это ее счастливое состояние скоро сменится на совершенно противоположное. Качели раскачиваются, за взлетом снова наступает падение. Возвращение в Россию не сулит ей ничего хорошего, а главное — теперь ей не дают видеться с сыном. Общество, в котором она вынуждена жить, становится ее безжалостным судьей. Ее порицают, осуждают, выставляют разрушительницей семейного уклада, демонстративно отворачиваются от нее. Такое сложно выдержать даже человеку с гораздо более крепкой психикой, что уж говорить о неустойчивом душевном состоянии Анны.
Dарья Урсуляк очень точно нам его демонстрирует. Ее игра — тонкая, сложная, практически ювелирная. Анна бесконечно мучает и себя, и других, возможно, сама того не желая, но по-другому она не может. Она чувствует, как меняется отношение к ней Вронского, как он все больше тяготится перепадами ее настроения. Матвей Запорожский как раз таким нам его и преподносит (особенно в финале) — уставшим от этих постоянных сложностей и борьбы с высшим светом за признание их отношений. Он хочет покоя, а Анна, напротив, дает ему все новые и новые поводы для беспокойства. Выражаясь по-простому, она для него тот самый «чемодан без ручки» — нести тяжело, а бросить жалко. Чемоданы, кстати, — замечательная визуальная метафора спектакля.
Переживаниям Каренина (Алексей Фатеев) отдана значительная часть первого действия. Он пытается быть милосердным и благородным, хочет простить жену и примириться с рождением незаконного ребенка, но его постоянно грызет изнутри обида на Анну, а богобоязненная графиня Лидия (Юлия Силаева) всячески подогревает в нем этот тлеющий огонь. Его первоначальная позиция «на всё отвечаю согласием» меняется на жесткий запрет, и изгнание Анны после тайного прихода к Сереже (замечательная, совсем взрослая игра Владика Бобкова) — одна из тех причин, которые потом подтолкнут ее к окончательному решению «потушить свою свечу». Ее жизнь шаг за шагом разбивается, как хрупкое зеркальное стекло. Ни Вронский, ни брат Стива (Иван Выборнов) — добродушный миротворец, — ни даже любовь к сыну не могут столкнуть ее с этого пути. Сердобольная Долли (чудесный монолог Анастасии Мишиной), которой автор дарит слова о том, как «всё смешалось в доме Облонских», приезжает на дачу Вронского, где она явно не в своей тарелке, чтобы повлиять на Анну. Но всё бесполезно: Анна ее уже не слышит. Мирная сельская жизнь с игрой в теннис и чудесами технического прогресса — всего лишь внешняя оболочка, внутри которой зреет ее последнее трагическое решение. Ей остается лишь считать дни в великолепно придуманном хореографическом «календаре» до крайней точки и полной темноты: «Почему бы не погасить свечу, если не на что больше смотреть, если гадко смотреть на всё?»
Но есть в этой кромешной тьме и крохотный лучик света. Левин (Никита Языков) и Китти (Варвара Бочкова) — единственная безоговорочно счастливая семья романа, где, как мы знаем, «все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Они дружно варят варенье из свежей малины в начале второго действия и щедро угощают им зрителей. Левин, не переставая мешать ароматный сироп, делится рецептом; Стива Облонский при этом благостно попивает коньячок, справедливо замечая, что «иногда счастье бывает совсем небольшим: бокал на столе, вечерний свет, несколько минут (каких-то 5 часов 30 минут) — такое никуда не нужно торопить». А мы никуда и не торопимся. За пастораль с варкой варенья — моя особая признательность режиссеру. Ну и еще, пожалуй, за то, что в спектакле обошлись без паровоза.
Приди ко мне, любезный друг
Под сень черёмух и акаций,
Чтоб разделить святой досуг
В объятьях мира, муз и граций.
Не мясо тучного тельца,
Не фрукты Греции счастливой
Увидишь ты; не мёд, не пиво
Блеснут в стакане пришлеца.
М.Ю. Лермонтов
В ролях: Дарья Урсуляк, Алексей Фатеев, Макар Запорожский, Иван Выборнов, Анастасия Мишина, Варвара Бочкова, Никита Языков, Владислав Бобков, Юлия Силаева, Арина Назарова, Иван Сапфиров, Светлана Кузнецова, Максим Наумов, Анастасия Горелова, Людмила Иванилова, Ярослав Леонов, Нина Щёголева, Иван Ковалюнас, Игорь Евтушенко, Екатерина Круглова
Автор Наталья Романова
Фотографии автора можно увидеть здесь, видеорепортаж автора можно посмотреть здесь
Добавить комментарий