Чего мы еще не знаем про Онегина? Да вроде бы изучили уже вдоль и поперек его сложную, противоречивую натуру, воспетую Пушкиным в «энциклопедии русской жизни». Оставил шумный свет в поисках одиночества и тут же заскучал в деревне, нашел родственную душу в Ленском, сойдясь с ним, как «волна и камень, стихи и проза, лед и пламень», и тут же пристрелил его на дуэли, прочитал суровую нотацию Татьяне, заявив, что никакое он не «милое виденье» и мелькать в «прозрачной темноте» вовсе не намерен, закончив типичным морализаторством: «учитесь властвовать собою», — а потом весь исстрадался по недоступной чужой жене.- А если мы еще чего-то про Онегина не понимаем, нам популярно объяснят режиссер Наталья Семенова и артисты Содружества артистов, музыкантов и… (САМи).
- Назвать спектаклем то, что происходило в минувшее воскресенье «на берегу пустынных волн» Москвы-реки, а точнее на Пушкинской набережной (где же еще?), было бы слишком просто. Музыкально-поэтический перформанс? Актерская ироническая читка? Можно назвать это талантливое явление как угодно, но нельзя отменить тот факт, что заполненный до отказа амфитеатр «Театрального бульвара» бурными аплодисментами проголосовал за такое необычное прочтение романа в стихах «Евгений Онегин».
На сцене всего четыре актера, или, если быть точным, три актера и одна актриса — шикарная Татьяна, Ирина Пегова. И как же ей идет красный цвет! Ее появление сразу же забирает все зрительское внимание, оттесняя великолепных мужчин на задний план. Слава богу, появляется она на сцене не сразу, и у трех Сергеев — Чонишвили, Марина и Шнырева — есть минут 15, чтобы развлечь почтеннейшую публику историей про «дядю самых честных правил», зачитанной в стиле рэп. Это я так тонко намекаю, что спектакль (ну пусть так, пока другого варианта не придумала) все-таки музыкальный, и примерно треть сценического пространства в нем занимает ансамбль «4:33», созданный небезызвестным Алексеем Айги. И хоть самого маэстро мы не увидели, но скрипка Антона Якушева солировала потрясающе в великолепном сопровождении коллег-музыкантов.
Про Сергея Чонишвили даже говорить неудобно: с давних пор влюблена в его талант, и особенно в голос. В «Онегине» он, примерив роль автора, принимает на себя основной иронический удар по Пушкину со стороны его более современных собратьев по перу, начиная с ответа всем тенорам мира, вопрошающим «куда, куда, куда вы удалились…», одной из басен Николая Эрдмана и Владимира Масса, за которые те загремели под арест:
Златые дни ответствовали так:
«Мы не могли не удалиться —
Раз здесь у вас такой бардак
И вообще, черт знает что творится!»
А со стороны Владимира Владимировича (Набокова, а вы что подумали?) было довольно смело предположить иной финал романа в стихах, когда, произнеся великую фразу «но я другому отдана, я буду век ему верна», Татьяна бросается к Онегину в объятия. Ну а что, они же любят друг друга!
С Онегиным нам, конечно, повезло. Фактура Сергея Марина, который с бородой стал еще харизматичнее, не оставила бедной Тане ни единого шанса. А он позволил весь свой сарказм доверить вовсе не Пушкину, а Жванецкому: «Чем больше женщину мы меньше, тем меньше больше она нам». Каково? Эдакий сердцеед, причем в буквальном смысле. В визуализации сна Татьяны Дмитриевны Лариной на огромном экране он именно таким и предстает, с аппетитом пожирая ее трепетное сердце.
А что же наш пиит? Сменив «кудри черные до плеч» на модную лысину Сергея Шнырева, он остался все так же романтичен и вспыльчив, хотя вполне мог бы вызвать Онегина и раньше, когда тот еще только начал рассуждать о «глупой луне на глупом небосклоне».
Короче, всё как всегда: безжалостный рок управляет рукой Евгения, Ленский гибнет, на экране мелькают лица и пистолеты, и звучит чудесная музыка.
А Пушкин остается Пушкиным. Сколько над ним ни иронизируй, его гениальные строки все равно победят в любой поэтической дуэли. Хотя подозреваю, что поэт был не прочь посмеяться над собой и ему бы точно понравилось, как Сергей Чонишвили, умело пользуясь стихотворной сатирой Михаила Болдумана, завершает замечательное воскресное чтение на свежем воздухе:
Я памятник себе воздвиг однажды сдуру,
Но голуби его засрали в тот же день.
Я снес в чулан ненужную скульптуру.
А постамент чего? Стоит себе как пень,
Движенью транспорта нисколько не мешая,
Пейзаж не портит. Всяк к нему привык.
Сидят на нем и мирно отдыхают
Тунгус и финн, и друг степей калмык.
Автор Наталья Романова, фотографии автора можно увидеть здесь, видеорепортаж автора можно посмотреть здесь
Добавить комментарий