Это уже третье режиссёрское обращение Максима Меламедова к трагической повести Николая Лескова, если считать самые первые эскизные варианты спектакля, но ковер в них уже фигурировал тогда как символ раскрытия одного из самых противоречивых и неоднозначных женских образов, каким считают в русской литературе Катерину Львовну Измайлову. Кто она? Жертва обстоятельств, полюбившая той страстной любовью, из-за которой не страшно гореть в аду, или хладнокровная убийца, уничтожающая препятствия на пути к собственному счастью? Режиссёр с помощью автора инсценировки Олега Богаева пытается найти ответ на этот вопрос в течение всей постановки, но к определённому выводу так и не приходит, оставляя место для зрительских размышлений.- Спектакль «Леди Макбет Мценского уезда» стал первой премьерой МХАТа имени Горького на Губернской сцене. Каково это — первым отрывать новую страницу театра? Для Максима Меламедова радостно и волнительно, с полным осознанием ответственности за проделанную работу.
Спектакль получился очень красивый, даже, я бы сказала, эстетский, с сильными метафорами, отточенными образами, с костюмами, хотя и близкими к исторической основе, но при этом идеально стилизованными, великолепной работой со светом и прекрасным актёрским составом. Причём две актрисы, исполняющие в разных составах роль Катерины Львовны, придают этому образу индивидуальные характерные черты. Если Катерина — Вера Шпак, которую мы увидели в этот вечер на сцене, более женственная, нежная и чувственная, то в исполнении Агнии Кузнецовой зрители получат гораздо больше ярости и мести. Так что нас всех ждёт двойная доза адреналина, и одним походом на спектакль дело может не ограничиться. Двум этим прекрасным и очень опасным дамам приходится делить между собой одного Сергея. Актёр Сергей Вакула признаётся, что рисунок его роли несколько меняется, подстраиваясь под органику каждой из них.
Выстраивая образ своей героини, Вера Шпак исходит из того, что Катерина до момента роковой встречи не жила, а существовала как функция или, по словам Сергея, «как канарейка в золотой клетке». Она не знала, что такое любовь и страсть. Сергей пробудил в ней и то и другое, и отказаться от вновь обретенного счастья она уже не могла.
Что она видела до встречи с Сергеем? Замужество не по любви, инфантильного мужа, который ее по-своему любит, но, скорее, относится к ней как к любимой игрушке, подаренной папенькой, — красивой и хрупкой: «Катенька, как вы красиво чай пьете». Кирилл Новышев и Максим Дахненко демонстрируют нам отношения сына и отца как некую гипертрофированную модель обоюдной любви. Борис Тимофеевич боготворит сына; в его заботе о нем, во всех этих варежках на резиночке для «сыночки-корзиночки» или трогательном «сынок, ты покушал?», читается чрезмерная, маниакальная привязанность к нему. Дороже сына в его жизни ничего нет. Ради него он выстраивает свою купеческую империю, и в инфантильности Зиновия огромная доля его вины.
Катерину он, со свойственным ему купеческим чутьем, «просчитывает», видит в ней скрытую угрозу, поэтому и относится к ней с неприкрытой агрессией и может безжалостно раздавить сапогом, если видит, что его сыну выказывают недостаточно покорности. Над ним, с одной стороны, довлеет домостройный уклад того времени, когда женщину за человека не считали. С другой стороны, его собственный характер — жесткий и властный — становится причиной многих бед.
Катерина понимает, что, застав ее за адюльтером с приказчиком, свекор не простит ни ей, ни Сергею, и она, как может, защищает выстраданное счастье. Но с каждой смертью, с каждым совершенно гениально придуманным закатыванием очередной жертвы в ковер, она сама становится все большим и большим злом. Оно заползает внутрь нее, как огромный паук, ткущий в ее душе свою паутину. Убийство ребенка становится наивысшим проявлением этого зла, и теперь обратной дороги для нее уже нет. Смерть Сонетки (Анастасия Кульбарисова) — лишь последняя точка ее трагического пути. Как жертва она Катерине даже не столь важна. Она просто устала бороться за то, что ей уже не принадлежит. Счастье безвозвратно растаяло, Сергей не стал тем, кто ее достоин, и он уже взвешивает на своих весах другую. Теперь более молодую каторжанку он хочет отнести на руках в «свою Аравию счастливую». Жизнь без его любви для Катерины невозможна, и ее прыжок в ледяную воду на пересыльной каторжной переправе — отличный способ со всем покончить, утянув за собой соперницу.
В спектакле одинаково великолепно показаны как любовь, так и смерть. Невероятно чувственны сцены любви Катерины и Сергея с «выбиванием ковра», а сливаясь телами под дождевой водой, они словно безуспешно пытаются смыть кровь, которая теперь вечно на их руках. И как же эффектна хрупкая женщина, размахивающая острой косой, каждый взмах которой приближает смерть ненавистного свекра. А он умирает с запоздалым сожалением, что не защитил, не уберег сына от той, что «с лицом Богородицы, а в душе — сатана». Зиновий, обнимающий на похоронах отцовские сапоги, — ещё один красивый символ сыновьей любви. Его собственная смерть — апофеоз смирения перед неизбежным: «ты как ни крутись, а в могилку ложись».
Художник спектакля Николь Кламперт придумал замечательный способ показать распад человеческой души. Высокий купеческий дом, который должен символизировать нечто незыблемое, основательный сруб с резными наличниками постепенно приходит в запустение. Из него вынимают доски, сквозь прорехи художественно пробиваются лучи света, а в финале он и вовсе перестаёт существовать, становясь лишь стеной за спинами каторжан, как разрушенный мир напрасных надежд на счастье.
Стоило ли всё это загубленной душе Катерины? Она считает, что да. Не будь этой испепеляющей страсти, прожила бы она свою жизнь, не зная, что такое бывает. Вопрос выбора — пожалуй, один из главных как человеческой жизни, так и в спектакле. Какую дорогу собственной судьбы человек выберет? Решит ли он пойти к богатству и благополучию или ступить на путь большой любви, но и большой печали? Красотки-ведьмочки (Анастасия Борисова, Елизавета Польшина, Ирина Чёмова), отсылающие нас к шекспировскому «Макбету», пророчествуют, искушают, кружат в вихре танца и соблазняют «запретными яблочками», но они не могут заставить человека выбрать ту или иную судьбу. Он это делает сам, а потом сам несёт ответственность за свой выбор. Примерно как в песне группы «АукцЫон», треки которой, словно ниточки того самого ковра, замечательно вплетаются в общую канву постановки.
И может, даль я
А может, быль я
А может, соль я
А может, пыль я
И далеко ли я
И без тоски ли я
Я вижу колья
Слышу крылья
Роли исполняли: Вера Шпак, Кирилл Новышев, Максим Дахненко, Сергей Вакула, Екатерина Боргадаева, Алексей Веретин, Александра Кульбарисова, Анастасия Борисова, Елизавета Польшина, Ирина Чёмова, Елена Киркова, Александр Смирнов, Михаил Камакин, Иван Середкин, Матвей Донченко
Автор Наталья Романова
Фотографии Ирины Кондауровой можно увидеть здесь, фотографии Юлии Подвиг можно увидеть здесь
видеорепортаж Ирины Кондауровой можно увидеть здесь, видеорепортаж Юлии Подвиг можно увидеть здесь
Добавить комментарий