bvv_3815
Мар. 11.

Интервью в дуэте: Елена Газаева и Иван Ожогин

Они часто встречаются на одной сцене и поют дуэтом.  Сегодня мы представляем вашему вниманию двойное интервью Елены Газаевой и Ивана Ожогина, посвященное юбилейному пятидесятому спектаклю «Бал вампиров». С Еленой удалось встретиться и поговорить накануне февральского блока мюзикла, а Иван уделил нам время в перерыве между спектаклями.                                                                                                                                                                        

                Елена Газаева                                           Иван Ожогин

— Изменилось ли что-то в Вашей жизни после участия в мюзикле?  Окружающие говорят, что я изменилась сама, надеюсь, не в худшую сторону. Мне кажется, что я стала сильнее и увереннее в себе, потому что в моей жизни это первый проект такого масштаба.

— Чем Вам запомнился этот проект, и чем он отличается от предыдущих, в которых Вам довелось принять участие?

Это лучший мюзикл для меня, и не только потому, что я  в нём работаю.  Здесь всё лучшее: и декорации, и костюмы, и грим, и актёры, и коллеги мои, мне кажется, лучшие. Со многими из тех, с кем сейчас играю в «Бале вампиров»,  я работала также в Москве в других проектах, поэтому мне повезло, что компания почти та же. В числе лучших мюзиклов ещё  «Король Лев», который я видела на Бродвее, это было нечто!

— Насколько Вы верите в суеверия? Не было ли сомнений принимать участие в таком проекте?

Никаких сомнений, никаких страхов. Хотя один был, пожалуй. Приехав на кастинг, я переживала, пройду или не пройду. Когда я участвовала в «Мастере и Маргарите», мне тоже говорили «А не боишься ли ты?», так как бытует мнение, что с теми, кто участвует в постановках, связанных с дьяволом, с вампирами, случаются разные ситуации. Нет, я не боюсь, мне это интересно. А насчёт суеверий —  верю только в хорошие приметы. Когда-то давно в 2004  году я ехала на второй тур кастинга, и мне перешла дорогу черная кошка. Конечно, меня это смутило.  Но я прошла, и теперь думаю, что  черная кошка в моей жизни — на удачу. Многие говорят, что могут сниться плохие сны, или ещё что-нибудь странное случаться. Но ничего плохого не происходит, на самом деле, слава Богу. Всё хорошо.

— Насколько Вам близка Ваша героиня Сара, и насколько Вы могли бы поставить себя на её место в настоящей жизни?

Отвечу текстом из одного сообщения, которое мне пришло ВКонтакте. Одна девочка мне написала,  что в Саре каждая девушка может увидеть себя, поскольку в жизни перед человеком всегда стоит выбор.  Для девушек он обычно такой: семья или карьера, богатые, красивые или умные, и всё время они не могут выбрать,  как и любой человек, наверное. Я вижу, что я могу быть Сарой, которая думает, какой ей сделать выбор. Сара, наверное, экстремалка, потому что она то там рискнула, то тут рискнула. В жизни я не такая экстремальная, как она. Я всё 150 тысяч раз обдумаю и расспрошу близких,  соберу все мнения «за» и «против» и потом только  что-то сделаю.

— Что было самым сложным в процессе работы над ролью Сары? Как работалось с режиссером?

 В самом начале репетиций был  неприятный момент, когда я впервые увидела, что по мне бежит что-то красное, похожее на кровь. У меня случилась истерика, честно. После репетиции пришлось наливать себе валерьянку.  Я очень впечатлительная, и было сложно понять и перестроить себя на то, что это не настоящая кровь.

Кроме того, конечно, сложные вокальные партии. У меня нет большого опыта в вокале. Я ведь драматическая актриса по образованию, поэтому переживала, получится ли спеть так красиво, как надо. Очень  интересно всё познавать, учиться и делать. По поводу режиссёра —  я влюблена в него! (смеется). Мне раньше говорили, что  самый интересный период – репетиционный, но мне казалось, что он самый сложный, и ничего занимательного в нём не может быть. А в «Бале вампиров» поняла, что самое интересное — именно работа. Хотя я участвовала в таких проектах, в которых действительно было нелегко, и я сидела и думала «Хоть бы меня не вызвали, хоть бы не моя сцена сейчас была». А здесь только и ждала выхода на сцену, когда будет моя репетиция. Именно это и удивило, что я открыла в себе интерес к репетиционному процессу.

— Вы можете рассказать какие-нибудь интересные, запоминающиеся моменты, которые произошли в процессе подготовки или уже во время спектакля?

Сразу тяжело всё вспомнить, но конечно такие моменты были. Я  расскажу то, что было приятным и запоминающимся для меня. Первые месяцы мы репетировали без костюмов, надевали на репетицию кому что дали. И у меня был очень смешной наряд: обувь из какого-то комедийного спектакля, ярко-голубые капроновые гольфы, чёрные лосины, майка  разорванная, пальто…бомжатское (смеется), ну просто некрасивое, и сверху  непонятного вида шаль. Однажды на репетиции Корнелиус нас всех собрал и говорит: «Мне не важно, во что вы одеты, мне важно, чтобы вы доносили историю, информацию, чтобы я видел ваши глаза. Вот, допустим, Сара. Она в дурацких этих голубых чулках, в страшном пальто, но, однако я вижу, что она хочет сказать зрителю, и я хочу, чтобы каждый из вас понимал, что важно то, что находится внутри, а не снаружи». Этот момент настолько мне понравился, что я позвонила домой и рассказала, что режиссёр меня похвалил. Ещё репетиционный период запомнился тем, что мы очень часто всей компанией уходили на поляну, или устраивались на лавочке перед театром, все вместе кормили голубей хлебом, который брали из столовой, или лежали на травке и играли в разные игры.

— От совместимости партнёров на сцене зависит многое. Меняется ли специфика игры с разными актёрами?

 Я вообще не люблю эти вопросы по поводу состава. Меня часто спрашивают, с кем лучше играется, с кем хуже. На самом деле, конечно же,  с разными партнёрами чувствуешь разную энергетику. Каждый персонаж может быть разным, и я тоже играю с каждым  по-разному.

— Вы хотели бы, чтобы мюзикл поехал в Москву с гастролями? Конечно! Многие мои знакомые хотят увидеть это, но не у всех есть время приехать в Питер. Они только мечтают об этом. Но я думаю, что невозможно поехать на гастроли с таким количеством декораций и работников, поэтому, когда мне многие пишут из Иркутска, Новосибирска и спрашивают «а не приедете ли вы к нам?», я отвечаю: «Ребята, нет. У вас есть единственный шанс всё увидеть – приехать сюда, к нам». В любом случае,  в Питере мюзикл должен идти ещё год.

— Как вы думаете,  в русской версии мюзикла «Бал вампиров» есть какие-то особенные творческие черты, которые отличают ее от европейских постановок?

 Как говорил режиссёр, мы очень много вкладываем  драмы в песни,  в игру. Он сказал: «Ну, я понимаю, что  вы  — русская душа. Вами руководит меланхолия, ностальгия, вы уходите в печаль и грусть. Не надо! Всё должно быть живо и легко!». Наверное, этим мы и отличаемся от европейских актёров – играем от души.

 

— Бытует мнение, что у всех артистов есть свои приметы. А Вы человек суеверный? Верите в приметы?

Я православный человек и не верю в приметы, хотя ещё Эйнштейн говорил, что приметы сбываются независимо от того, веришь ты в них или нет.

 — А как насчет мистики? Сегодня очень популярна тема о вампирах. Не было никаких опасений участвовать в таком «мистическом» проекте? Не случалось ли во время репетиций или спектаклей какой-нибудь «чертовщины», странностей, мистики?

Конечно, опасения  были.  Я долго думал, размышлял, нужна мне такая роль или не нужна. Считаю, что  в итоге принял правильное решение, ведь это моя работа. Педагоги учили не отказываться от предлагаемых ролей, от работы. И я стараюсь  придерживаться этого. Если мне выпал шанс сыграть такую роль, значит,  мне нужно ее сыграть.

А странности были, правда, не знаю, с чем это связано. С каким-то, может быть, погружением,  высвобождением каких-то глубин подсознания. Я стал предугадывать какие-то вещи. Можно сказать – предвидеть. То есть – я говорю, что и как произойдёт, и оно сбывается.

— Как Вам удается совмещать работу в «мистическом мюзикле» и пение в хоре Николо-Угрешского ставропигиального монастыря? Кажется, это абсолютно несовместимые вещи.

Конечно, совмещать тяжело, потому что требуются совершенно разные манеры исполнения.  Но мне это интересно. Для меня лучший отдых – смена работы. Для кого-то, наверное, несовместима такая разноплановая деятельность. Знаете, есть очень хорошая фраза: «Тот, кто хочет – ищет пути. Кто не хочет – ищет отговорки».

У Вас очень сложный грим.  Как вы работаете в нем? Отнимает ли это дополнительные силы, создаёт какие-либо неудобства?

Грим? Нет. Он скорее помогает сделать погружение в образ более точным, от него можно отталкиваться. Грим очень много мне дает в понимании образа. Я смотрю в зеркало – и тот образ, который я вижу, дает подсказки, какие еще нюансы можно добавить  в роль.

Сложнее всего к зубам привыкнуть. И к графской пластике, светской, возвышенной. Мы же не рождены в дворянстве, не воспитывались в таких традициях  и законах. Приходится самому фантазировать, придумывать. И я считаю, что это самое интересное в нашей профессии: сыграть то, чего не сможешь никогда почувствовать в жизни.

— Как долго  вы вырабатывали  дикцию при наличии клыков?

До сих пор отрабатываю. Так бывает, что месяц не поиграешь – начинаешь присвистывать шепелявить, и необходимо несколько часов работы с клыками, чтобы речевой аппарат вспомнил правильность произношения,

— В последнее время стало как-то модно посещать Родину своих героев из мюзиклов (например, так было с «Зорро» и со «Звуками музыки»), а были Вы на Родине главного вампира графа Дракулы?

Я люблю путешествовать на машине по Европе. Польша, Чехия, Венгрия, Словакия,  Австрия, Германия, Италия, Франция, Швейцария, Люксембург,… но вот в Румынии, Трансильвании быть пока не довелось, хотя думаю, что наверстаю. Может быть, этим летом мне это удастся.

— «Бал Вампиров» – проект длительный. Уже известно, что он будет идти не менее двух лет. Скажите, не надоедает играть одно и то же? Пытаетесь ли Вы разнообразить игру, внести что-то своё, или следуете строго указаниям режиссёра?

Конечно, я должен следовать указаниям режиссёра, но при этом ничто мне не мешает добавлять какие-либо свои нюансы, которые не идут вразрез с его указаниями. Это ведь моя актёрская работа.

— Что такое для Вас зритель? Есть ли лица, которые чаще других смотрят из зала эту историю? Для кого вы играете?

Очень хороший вопрос. Я каждый раз играю для разного зрителя. Ориентируюсь и на того, кто в первый раз пришел и на тех, кто не в первый раз приходит на мюзикл. Есть люди, которые постоянно в зале находятся, сидят на первом ряду и ходят по 5 раз в блок. Как можно ориентироваться на конкретного зрителя? Я выполняю свою задачу, режиссерские указания, делаю свою работу. А как это всё в итоге получается – судить зрителям и режиссёру

— А есть ли надежда увидеть Вас с этим проектом в других городах? Или всем желающим необходимо бросить все и мчаться в Северную столицу, чтобы увидеть невероятную историю?

Стоит приехать и посмотреть, потому что это целое событие не только для Питера, но и для всей страны. И судя по тому состоянию, в котором данный проект находится в разных странах, думаю, что и для Европы это большое событие. Но так как этот мюзикл не пошёл в Америке, то можно считать, что это событие для всего мира.

— Вампиры, конечно, дело хорошее. Но впереди много всего увлекательного. Не приоткроете завесу, не расскажете, а что впереди? Какие планы? Чего ожидать благодарному зрителю?

Про театры и мюзиклы я пока не могу сказать ничего определенного. Но знаю точно, у меня впереди будет много разных концертов, следите за афишами и информацией в моей группе ВКонтакте (http://vk.com/ozhogin_ivan — прим. ред.).

 

 

Екатерина Литвиненко, Елена Омельченко

Автор Admin | Posted in Интервью | Post a comment or leave a trackback: Trackback URL.

Tagged: , ,



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *